The Psychologist

"Пурпурной розе Каира" — 40 лет. Фильм о том, что за мы любим кино

Опубликовано в «Киноанализ»

"Пурпурной розе Каира" — 40 лет. Фильм о том, что за мы любим кино
Алексей РОСОВЕЦКИЙ

Алексей РОСОВЕЦКИЙ

8 мин чтения
24/03/2025
Like
2
Views
0

"Пурпурная роза Каира" — один из лучших фильмов в богатой, несколько даже избыточной фильмографии Вуди Аллена и, по счастливому совпадению, один из любимых у самого режиссера. Сошлись все излюбленные мотивы Вуди Аллена: любовь к кино (в первую очередь, "старому" Голливуду), Нью-Йорк как состояние ума, цитируя знаменитую песню Билли Джоэла, ретроромантизм эпохи Великой Депрессии, странноватые любовные отношения и столкновение мечты с реальностью.

Не хватает только психоанализа, еще одной излюбленной темы в творчестве Вуди Аллена. Но, как и во всех других его фильмах, психологические портреты персонажей очень точные — и чем фантастичнее история, как в "Пурпурной розе Каира", тем точнее психология героев, оказавшихся в невероятных обстоятельствах. Даже в наименее удачных фильмах Вуди Аллена всегда можно найти интересно прописанные женские персонажи. Вот и образ главной героини "Пурпурной розы Каира" кажется самым живым, хотя сама она живет воображаемой жизнью.

Итак, официантка Сесилия в исполнении Миа Фэрроу спасается от "мерзостей жизни" в кинозале. У нее абьюзер-муж, сидящий на ее шее, маленькая квартирка, застиранные платья, грошовая работа и единственная радость в жизни — кино. Она бежит в кинозал от беспросветной реальности, как и большинство американцев во времена Великой депрессии.

Ретроспективно десятилетие системного экономического кризиса совпало с расцветом студийного кино — "кино белых телефонов", как его называли кинокритики: романтических комедий с красивыми стильными героями, которые переодевались к обеду и беспрерывно курили и пили шампанское в кадре. Непременным атрибутом кадра были как раз рояль и телефон ослепительно белого цвета.

Как и многие люди, испытывающие проблемы с собственной идентичностью, Сесилия предпочитает мечтать в кинозале, ассоциируя себя с персонажами любимого фильма, чем попытаться изменить свою жизнь к лучшему. При этом она переживает очень глубокие эмоции, и воображаемые события вытесняют реальные переживания, которые не приносят ничего, кроме стресса. Чем глубже Сесилия погружается в воображаемую жизнь киногероев, тем сильнее усугубляется стресс, и женщина теряет вместе с работой последние социальные связи — в том числе с реальностью.

В этой критической точке сюжета происходит ключевое событие фильма: с киноэкрана сходит киногерой в исполнении Джеффа Дэниелса, обворожительный Том Бакстер в костюме искателя приключений — и объясняется Сесилии в любви.

В "реальном" пространстве этой истории мы понимаем, что бедная Сесилия страдает острым психическим расстройством, и как раз наблюдаем манифестацию этого расстройства, в частности, зрительные и звуковые галлюцинации. Если бы сестра Сесилии и ее муж были более внимательны к ней, они заметили бы тревожные симптомы: женщина многократно ходит смотреть один и тот же фильм, ненормально возбуждена, не в состоянии справится с довольно простой рутинной работой.

"Пурпурной розе Каира" — 40 лет. Фильм о том, что за мы любим кино

В «реальном» пространстве истории мы понимаем, что Сесилия страдает психическим расстройством и наблюдаем его проявление — зрительные и слуховые галлюцинации

Череда стрессов, связанных с проблемами в семье (мы уже упоминали пьющего безработного мужа-игрока) и на работе на фоне всеобщей депрессивной социально-экономической ситуации привели к печальному результату — психика впечатлительной женщины, и без того слабо приспособленной к жизни, сломалась.

Но в художественном пространстве фильма в тот самый момент, когда Сесилия сходит с ума, начинается чистая магия искусства кино. В "Пурпурной розе Каира" Вуди Аллен размышляет о том, насколько важную роль в нашей жизни занимают фантазия и сила воображения, и что человеку свойственно мечтать о лучшей жизни, но ничего ради этого не делать. А любовь — это и есть тот самый всегда ускользающий от нас фантом чего-то лучшего посреди набившей оскомину рутины. И, конечно же, в который раз Вуди Аллен признается в любви к кино, и эта любовь взаимна.

Притом, что кино по Вуди Аллену все равно остается пошлой иллюзией, когда за красивой декорации просматривается все та же банальность повседневной жизни. Например, актеры в кадре пьют не шампанское, а лимонад, а сошедший с экрана киногерой не может в реальной жизни расплатиться бутафорскими деньгами, и так далее. Да и сам актер, воплотивший романтического героя-любовника, на поверку оказывается не шибко сообразительным и трусоватым бывшим шофером.

Вуди Аллен гениально обыгрывает эту иллюзию. Вспомним, когда персонажи фильма в фильме начинают обсуждать свои роли, а сидящие в зале зрители жуют свой попкорн как ни в чем не бывало. Как и положено хорошему комику, он артикулирует жестокую истину: среднестатистический зритель мало понимает в происходящем на киноэкране. Но иллюзия тем и хороша, что в ней возможно все, на что способна фантазия. Когда киношный официант в модном клубе узнает о свалившеся на актеров возможности отойти от сценария, он отбрасывает меню и лихо отплясывает на сцене чечетку: оказывается, всегда мечтал быть танцором.

Наконец, главный вопрос, который ставит перед нами Вуди Аллен в этом удивительном фильме: в чем секрет этой иллюзии? Почему кино заставляет нас забыть обо всем на свете в темном зале кинотеатра и следить за выдуманными проблемами вымышленных людей? Дело ведь не только в белых телефонах и роялях, то есть химерах более счастливой судьбы, на которые купилась несчастливая и нищая Сесилия. Хотя в них, конечно, тоже: Альфред Хичкок говорил, что кино – это сама жизнь, с которой смыли пятна скуки. И хотя на эту тему написаны библиотеки, здесь каждый должен решить для себя сам.

Один мой хороший знакомый, куратор одного из самых заметных киевских киноклубов, утверждает, что процесс просмотра фильма — это работа. Несмотря на мою иронию, что такая работа должна оплачиваться бутафорскими деньгами, как у Тома Бакстера, в целом это правда. Хороший фильм требует от зрителя не просто сопереживания, но и соучастия, интеллектуального и творческого, кому что ближе.

Как и полагается "культовому" фильму, "Пурпурная роза Каира" не стала 40 лет назад большим прокатным хитом. Зрители предпочли бы увидеть, как Сесилия и ее воображаемый возлюбленный уходят вместе в закат, как недобро острил Мартин Скорсезе. То есть зрители выбрали для героини окончательное погружение в безумие, что показательно. Но Вуди Аллен любит своих героев и оставляет Сесилии реальную жизнь и настоящую боль живого, глубоко чувствующего человека.

Финал, когда героиня возвращается в кинотеатр и смотрит, как зачарованная, на экранный танец Фреда Астера и Джинджер Роджерс (символические фигуры для кино и шоу-бизнеса в целом) — одна из величайших финальных сцен у Вуди Аллена, да и вообще.

Читать больше

Like
2
Views
0

Комментарии

Ваш комментарий будет первым!

Добавить комментарий

Комментировать

Обратите внимание, что все поля обязательны для заполнения.

Ваш email не будет опубликован. Он будет использоваться исключительно для дальнейшей идентификации.

Все комментарии проходят предварительную проверку и публикуются только после рассмотрения модераторами.